Главная > Новости > В стране > Пенсионерка из Рабочего поселка Петропавловска выживает в развалюхе

Пенсионерка из Рабочего поселка Петропавловска выживает в развалюхе

Под Новый год каждый из нас загадывал желание. Кто-то просил путешествие на море, кто-то — новую шубу, кто-то — здоровье для себя и родных. А пенсионерка Валентина Михайловна Смаглюкова из Петропавловска загадала, чтобы у нее появился свой домик, рассказывает IaNews.kz.

Валентина устала жить в вечном страхе и прислушиваться к каждому шороху, опасаясь, что это рухнула стена или «поехала» насквозь прогнившая крыша ее ветхого временного пристанища.

Дом, где живет Валентина Михайловна, находится в Рабочем поселке на окраине Петропавловска. Здесь нет богатых особняков, в этом микрорайоне их просто не строят, но даже среди скромных домиков и покосившихся избушек этот серый обветшавший дом выделяется особенной бедностью.

Всюду щели шириной в палец, а то и в кулак. Окна ушли в землю, они наглухо закрыты или затянуты пленкой. Крыша обвисла, а доски до того прогнили, что крошатся от простого прикосновения. От всего строения веет безысходностью.

Валентина Михайловна вышла встречать нас в сопровождении котов. Женщина говорит: «Чувствуют родную душу, вот и прибиваются ко мне. Вон Кузьма Тулегенович, вот Муся… Все приблудные, их подкидывают или они сами приходят. Я сама практически бездомная, поэтому и их не гоню, знаю, каково это — не иметь родного угла. Кормлю их, жалею».

Когда входишь в дом, первоначальное ощущение безысходности многократно усиливается. Испытываешь искреннее сочувствие к женщине, ведь жить в таких нечеловеческих условиях просто невозможно, более того — опасно для жизни.

В комнате даже потолка нет, сквозь то, что от него осталось, можно увидеть небо. Оказывается, когда «крыша — небо голубое», это совсем не романтично…

Чтобы крыша в комнате окончательно не рухнула, женщина подперла ее балками. Но заходить туда Валентина Михайловна старается как можно реже — боится, что ее завалит прогнившими досками.

Живет она в кухне, возле печки. Топит два раза в день. Когда печка еще пышет жаром, в кухне тепло, но через некоторое время тепло уходит вместе со сквозняками через щели и тонкие стены.

«Здесь стоял шкаф, — показывает Валентина Михайловна свои владения. — Из-за того, что стена накренилась, шкаф начал падать, доски стали отваливаться, сыпалась штукатурка. Вот, подруга помогла мне материалом, и я недавно обтянула стены — „евроремонт“ себе сделала».

«Евроремонт» не уменьшил опасности пребывания в доме. Помимо угрозы обрушения стен и крыши, здесь в любой момент может замкнуть проводка, ведь с потолка постоянно капает, а стены — в инее, плесени и конденсате.

В таких невыносимых условиях Валентина Михайловна Смаглюкова жила не всегда. Точнее сказать — никогда раньше она так не жила. Женщина привыкла к достатку, много работала и зарабатывала на достойную жизнь.

Она родилась в 1958 году на МТФ (молочно-товарная ферма — прим. авт.) возле села Рощино Булаевского района СКО (ныне район Магжана Жумабаева). Потом переехала с мамой в Рощино, где прожила 16 лет. Там училась, окончила школу.

«Моя мама — светлая ей память — из детского дома. Она работала дояркой, была очень хорошим, просто золотым человеком. Отца я не помню, не заладилось у них что-то с мамой, а со мной он общаться не стремился», — рассказывает Валентина Михайловна и показывает дорогие сердцу фотографии.

После окончания школы молодая бойкая Валентина поехала в Караганду — поступила учиться на киномеханика. Днем училась, а ночью работала в больнице санитаркой. Окончила училище и вернулась в родной район, в село Образец. 18 лет она проработала там в клубе киномехаником, потом заведующей клубом.

«Клуб был великолепный! — с гордостью рассказывает Валентина. — Мы такие вечера делали, до сих пор люди вспоминают. И „Голубые огоньки“, и программы для ветеранов войны, и программу „От всей души“. И как киномеханика меня всегда отмечали, моя фотография постоянно висела на доске почета в нашем головном кинотеатре „Ударник“ в Петропавловске».

Валентина Михайловна с теплотой рассматривает фото из прошлой жизни. На них она улыбается, светится.

«А это моя боль — моя доченька Маша… Родила ее в апреле 1989 года, как говорится, для себя, — делится женщина. — До трех лет всё было замечательно, а потом у дочки начались отклонения в умственном развитии. Мне пришлось забрать ее из садика. До семи лет она практически жила у меня на коленях. А мне же нужно было работать, зарабатывать на жизнь, были трудные 90-е годы. Приходилось ее оставлять одну дома: она переворачивала шкафы, всю посуду перебила. А потом Маша убежала в лес, ее нашли, вернули. Я поняла, что нужно что-то делать, сама я не справлюсь. Я еще долго не могла перешагнуть через себя, не могла смириться, что я ее отдам. Но мне тогда наш председатель сказал: „Нет у тебя другого выхода, это же опасно и для ее жизни — ей жить нужно в специализированном учреждении“. И я решилась».

По совету врачей женщина оформила дочь в Петропавловский психоневрологический дом-интернат. Валентина постоянно ездила к дочери, возила еду, кормила, мыла, общалась со своей неговорящей, но такой родной и понятной девочкой.

«Потом я совсем переехала в город, чтобы быть поближе к дочке. В деревне уже всё разваливалось. Клуб закрылся. Когда приехали, чтобы забрать киноаппаратуру на разбор, я рыдала. Это же часть моей жизни, душа моя до сих пор вся в крови, — со слезами вспоминает женщина. — Мне уже было за 40. Времена были тяжелые. Ну кто меня возьмет официально на работу? Да никто! Где я только не работала — и в цехе полуфабрикатов, и круассаны пекла, и на рынках торговала, и бутылки мыла».

Дом в деревне женщина продала за 25 000 тенге, а в Петропавловске за эти деньги, конечно же, ничего купить не смогла. Она работала и снимала комнаты в частных домах. Потом переехала в этот разваливающийся дом — хозяева пустили пожить бесплатно. Женщина присматривает за строением, чтобы оно не разрушилось окончательно. И вот уже седьмой год Валентина здесь.

Валентина Михайловна — инвалид третьей группы. Когда переехала сюда, она уже болела. У нее больные суставы, рожа на ногах и трофические язвы.

«Ноги болят давно, еще в деревне начали болеть на нервной почве, — говорит Валентина. — В городе стало хуже. Мне предлагали операцию на колени, поменять сустав, но я не согласилась: хоть на больных ногах, но на своих. Тем более, ухаживать за мной после операции некому, я совсем одна».

Болезнь усугубилась из-за серьезного падения в той самой злополучной комнате.

«Там вода стояла: пол весь прогнил, он очень неровный, — отмечает женщина. — Полтора года назад шла, зацепилась за кровать, упала и сильно разбилась. После этого здоровье вообще разладилось. До падения ходила с тросточкой, а сейчас на двух костылях еле хожу».

Пока лежала в больнице, в дом залезли воры, украли телевизор, одежду, провиант — всё, что было.

«Не секрет, что в Рабочем поселке много наркоманов. Я и сейчас целыми днями сижу запертая: боюсь, что уголь и дрова растащат», — признается Валентина Михайловна.

Падение нарушило все планы женщины. Тогда ей как раз подвернулся вариант купить хороший домик за 1 миллион тенге. Она оформила кредит, но купить дом не успела — упала и несколько месяцев вообще не вставала с постели. За это время кредитные деньги разошлись на лекарства, еду, уголь и дрова.

На сегодняшний день Валентине Михайловне осталось выплатить чуть больше 300 тысяч тенге. Каждый месяц она платит по 13 тысяч. Пенсия — 58 тысяч тенге. Пособие по инвалидности женщине не положено, так как она получает пенсию по возрасту.

«Вот я получу 58 тысяч тенге, — делится своей жизненной арифметикой Валентина. — Отдам 13 тысяч кредит, 4 тысячи за свет, еще долг за стройматериал, которым стену обтянули… Почти 17 тысяч верну за уголь, который уже использовала. И сразу же попрошу еще привезти угля и дров в долг — потом, со следующей пенсии, рассчитаюсь».

Она отмечает, что много денег у нее уходит именно на уголь и дрова. Несмотря на то, что зима в этом году довольно теплая, за пару месяцев ушло 6,5 кубометров дров, на месяц требуется 25 мешков угля.

На продукты у женщины остается не больше 13–15 тысяч тенге. Но Валентина не жалуется.

«Да много ли мне надо, — говорит женщина. — В день пенсии я заказываю такси, еду, получаю деньги, потом на рынок: беру вермишель, гречку, муку, лук на месяц. Ну, вот это и ем… Иногда пирожки жарю. На рынке у меня есть хорошая знакомая, она мне суповые наборы подбрасывает — головки, шейки утиные-гусиные. А летом девчонки с колхозного рынка помогли салом, я натопила 50 литров жира. Забила холодильник полностью, жарю теперь на нем».

Колбасу, сыр, мясо, рыбу, фрукты и овощи пенсионерка не покупает — даже не припомнит, когда ела что-то из этих «деликатесов». Это для нее непозволительная роскошь…

«Фарш стал очень дорогой, куда это годно, под две тысячи тенге, — сетует Валентина Михайловна. — Моя Маша любит котлеты, я ей всегда делала и возила. Вот на днях собираюсь к ней, возьму головное мясо и пропущу, сделаю ей котлетки. Картошка у меня есть, сделаю пюре картофельное. У меня ж еще одна доченька появилась названная, Ирочка. Эта девочка тоже в интернате живет, но состояние у нее получше, она много чего умеет и понимает, ухаживает за моей Машей. Ирочка тоже меня мамой зовет. Когда еду туда, готовлю им двоим, конфеты, фрукты покупаю им, шампунь-мыло. Когда получается купить побольше, то говорю Ирочке, чтобы она там раздала всем в группе. Жалко их всех, они жизнью обиженные».

Лекарства пенсионерка покупает только самые необходимые, на 5–7 тысяч тенге: обязательный минимум для ноги — перекись, зеленка, — таблетки от давления и сердца, обезболивающие уколы. Бесплатно ей ничего не дают. Ходить в поликлинику и стоять в очередях женщина не может, а на дом врачи к ней не приходят.

Валентина Михайловна жаловаться не привыкла. Говорит, что ни в деньгах, ни в продуктах она не нуждается. Очень благодарна, что к ней стали приезжать волонтеры из городского благотворительного фонда «Добрая планета». И всё бы хорошо, но и этой ненадежной крыши над головой она скоро может лишиться. Хозяева собираются сносить дом. Идти пенсионерке некуда.

«В дом инвалидов я не хочу, — делится Валентина Михайловна. — И в благоустроенную квартиру — тоже, потому что мне нужно двигаться, а если я сяду в четырех стенах, то быстро слягу. Я мечтаю о маленьком домике, чтобы в нем были человеческие условия. Вдруг у кого-то стоит бесхозный домик или времянка, где никто не живет — может, они пустят меня туда пожить».

Валентина стоит в очереди на жилье в категории социально уязвимых слоев населения. Но за 3,5 года очередь почти не сдвинулась, а она в очереди — 4303-я.

«Я как-то обратилась в городской акимат за помощью, пришел парень, поснимал, поохал: „Как вы здесь живете?“ Мне пообещали выделить помощь — 35 тысяч тенге. Но пока собирала справки, я эти деньги проездила на такси. Больше никуда не обращаюсь. Бесполезно это».

Прощаясь с нами, Валентина Михайловна призналась, что ни о чем в своей жизни не жалеет, кроме одного — что уехала из родных мест в город.

«Мне надо было остаться в деревне — там и работа была, и близкие люди, и свой собственный дом. Хотела быть поближе к дочери, но теперь вроде и рядом, а попасть к ней редко могу себе позволить. Такая жизнь…».

Новости партнёров